Вопросы гендерной социологии

[Lomazov_AV 5]

1.     Постановка проблемы. Субгендерные различия.

В настоящее время достаточно широко распространены и популярны гендерные исследования. В рамках гендерной проблематики имеют место быть специфические научные проблемы, которые требуют своего решения.

Согласно одному из определений, гендер – это «социальный эквивалент биологического пола». То есть, гендер – это социальный статус, обусловленный биологическим полом. Как и любой социальный статус человека в обществе, гендер находится в статусном портрете человека и взаимодействует с другими его статусами. Следовательно, и гендеро-ориентированное взаимодействие между людьми зависит не только от собственно гендера, но и других социальных статусов статусного портрета человека. На наш взгляд, это обстоятельство в недостаточной мере учитывается в рамках гендерной проблематики в настоящее время, что приводит к неверным теоретическим выводам, и даже к социальным последствиям в виде «войны полов».

Тем не менее, мы предполагаем наличие у человека нескольких субгендеров – социальных статусов, возникающих в результате взаимодействия гендера и иных статусов статусного портрета человека.

Все рассматриваемые нами субгендеры (субгендерные статусы) находятся в рамках бинарной гендерной системы. Целью проводимого нами анализа является более глубокое рассмотрение гендерной проблематики в человеческом обществе.

Мы выделяем следующие субгендерные статусы:

­       - гендеро-нормативный статус («мужчина», «женщина»);

­       - гендеро-ненормативный статус («не-мужчина», «не-женщина»);

­       - гендеро-специальный статус («мужчина/женщина с ограниченными возможностями и/или особыми потребностями»);

­   - гендеро-сверхнормативный статус (такой статус получает мужчина или женщина, имеющий(ая) некоторый социальный статус, который предполагает повышенные требования к гендеро-нормативному поведению).

Гендеро-нормативный статус (гендерный статус) – социальный статус «нормального мужчины» («настоящего мужчины) или «нормальной женщины» («настоящей женщины»). Такой статус предполагает как полную реализацию прав, характерных для гендера, так и полномерное несение соответствующих гендеру обязанностей и ответственности (согласно статусной формуле А.И. Кравченко: статус = права + обязанности + ответственность). Он предполагает и полномерную реализацию социальных ролей гендера.

Гендеро-ненормативный статус (дегендерный статус) – социальный статус «не-мужчины» или «не-женщины». Такой статус, как правило, является предписанным и даётся человеку социальной группой как наказание за поведение, несоответствующее требованиям гендера. К примеру, получение статуса не-мужчины возможно в случае физического насилия в отношении женщины; поступка, считающегося трусливым и др. Зачастую такой статус получают представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Женщины реже получают дегендерный статус (как правило, такое случается либо с «мужеподобными» женщинами, поведение которых рассматривается как недостаточно феминное и избыточно маскулинное; либо с проститутками и просто женщинами, ведущими фривольную сексуальную жизнь), хотя такое в целом также имеет место быть. Дегендерный статус не имеет ярко выраженных ролей, не характерных для гендеро-нормативного статуса.

Как правило, за гендеро-ненормативным статусом следуют следующие проблемы: сложности построения отношений с противоположным полом и создания семьи, а также буллинг и дискриминация со стороны окружающих. В большинстве своём санкции, следующие за дегендерным статусом, носят неформальный характер.

Гендеро-специальный статус (агендерный статус) – социальный статус  («мужчины/женщины с ограниченными возможностями и/или особыми потребностями»). Как правило, такой статус даётся людям, имеющим проблемы со здоровьем (а особенно, если речь идёт о проблемах с психическим здоровьем). На социологическом уровне статус душевнобольного (реже соматически больного) «перекрывает» гендер. Вследствие этого к такому мужчине либо такой женщине не предъявляются либо ограниченно предъявляются требования гендера, поскольку предполагается неспособность либо ограниченная способность к выполнению указанных правил вследствие болезни (реже иных особых обстоятельств). К примеру, если психически больной мужчина ударил женщину, его статус, как правило, не изменяется на дегендерный, поскольку окружающие его люди не предъявляют к нему таких же требований, как и к мужчине здоровому; к нему не будут применяться санкции, как к «не-мужчине». Тем не менее, в целом наличие гендера таких людей признаётся и влияет на их восприятие обществом и, следовательно, на их жизнь в целом.

Гендеро-специальный статус также предполагает некоторые ограничения (как правило, речь идёт о вступлении в брак и занятии некоторых должностей), связанные со здоровьем либо иными особыми обстоятельствами.

Гендеро-сверхнормативный статус (супергендерный статус) – гендер, который предполагает более высокие требования со стороны нормативного канона маскулинности (феминности) по причине наличия какого-либо иного статуса. Как правило, таким статусом, усиливающим требования гендера, являются специфические профессии (военный, полицейский, спортсмен и др.). К примеру, проявление трусости со стороны военного человека предполагает большее нарекание в его отношении, нежели проявление трусости со стороны человека, чья профессия не имеет отношения к военной службе, поскольку храбрость нужна военному человеку не только в порядке нормативного канона маскулинности, но и с профессиональной точки зрения. Следовательно, от человека подобной профессии требуется и ожидается большая смелость и решительность, и, следовательно, более маскулинное поведение, нежели от «обычного» человека («мужская» профессия предполагает большую маскулинность её обладателя; следовательно, предъявляет к её обладателю повышенные требования). У женщин супергендерный статус практически не встречается.

Следует отметить, что в разных социальных группах человек может иметь различный субгендерный статус. Хотя можно выделить некоторые единые нормативные принципы маскулинности и феминности, тем не менее существуют заметные различия в понимании маскулинности и феминности различными социальными общностями. Правомерно говорить о наличии некоторых социетальных базовых принципов маскулинности и феминности, которые содержаться в различных нормативных канонах маскулинности и феминности различных социальных общностей.

Также можно говорить о сочетании различных субгендеров человека в рамках некоторой социальной общности.

Все субгендерные статусы носят неформальный характер. Не существует формального свода правил, регулирующего содержание гендерных статусов и ролей.

 

2.  Гендерные нормы

Под гендерными нормами понимается совокупность социальных норм, регулирующих содержание субгендерных статусов (по статусной формуле: права + обязанности + ответственность, введённой А.И. Кравченко) и ролей (по ролевой формуле: действия + нормы + ожидания, также введённой А.И. Кравченко); а также межгендерных взаимодействий.

Для гендерных норм по сравнению с другими социальными нормами, характерна принципиальная неформальность. В любом обществе гендерные нормы носят неформальный характер; ни одно общество не вырабатывало «писаного свода» правил, каким должен быть мужчина и какой должна быть женщина; предполагается неформальный характер и интуитивная понятность этих социальных норм. Указанные нормы базируются на общепринятом, и предполагающемся как интуитивно понятное, представлении о том, что «мужчина сильнее, а женщина слабее».

Несмотря на то, что в различных обществах есть определённые различия относительно конкретного содержания гендерных норм, тем не менее, существуют некоторые всеобщие взгляды на вещи. У мужчины должны быть развиты волевые качества, связанные со способностью преодолевать страх и терпеть физическую и душевную боль, он не должен быть излишне эмоциональным и сентиментальным, а также должен быть успешен в обществе. Женщина должна быть внешне красивой и заботиться о своей внешности, а также миловидной. Нормативный канон феминности зачастую включает в себя ограничения на сексуальное поведение женщин, а также запрет на грубые формы поведения; как правило, с точки зрения этого канона идеалом является внешне красивая и «милая» женщина, не позволяющая себе грубых форм поведения и не склонная к распущенности (хотя в последнее время достаточно развито представление о феминности энергичных и властных женщин в противовес «серым мышкам», которые считаются менее феминными).

Нарушение гендерных норм, тем не менее, ведёт к санкциям. В случае, если их нарушает человек с гендеро-нормативным статусом, то его статус, как правило, изменяется на дегендерный.

Следует отметить, что гендерные нормы неотделимы от системы социальных норм в целом. Этим и объясняются многие проблемы и различные взгляды на маскулинность и феминность (во многих обществах идеалом для мужчины является воин, в то время как, к примеру, у евреев таким идеалом был переписчик Торы). К сожалению, нередко гендерная проблематика рассматривается в рамках научных исследований в области гендерной социологии изолированно, а не во взаимосвязи с некоторой внешней средой.

 

3.  Религия и гендерная проблематика

В качестве теоретико-методологической основы нашей работы была выбрана социологическая парадигма логоинтеракционизма. С этой точки зрения главной движущей силой общества и истории является стремление отдельных людей наполнить свою жизнь смыслом. История понимается как процесс поиска людьми смысла жизни и последующей актуализации обретённых смысложизненных ориентиров.

С этой точки зрения религиозная проблематика играет, по сути, определяющую роль в обществе и истории, поскольку любая религия (а также и атеизм как вера в отсутствие в действительном мире каких-либо сверхъестественных сил) даёт свои ответы на вопрос о смысле жизни человека. Поскольку «воля к смыслу» является базовой мотивационной силой человека и, по сути, определяет его жизнь, можно сделать вывод, что религиозная проблематика определяет всю жизнь человека, в том числе и гендерные аспекты.

Из этого следует и влияние религии на гендерную проблематику. Во всех религиях есть нормы, регламентирующие различные аспекты взаимоотношений полов. Но в разных религиях решения указанных проблем различаются.

В вопросах гендерной проблематики между различными религиями имеются значительные различия. Взгляды на положение мужчин и женщин, на брак и на половые отношения в разных религиях заметно различаются. Тем не менее, даже несмотря на это, в рамках религии нередко отражается универсальный взгляд на мужчин и женщин (к примеру, в тропаре православной святой мученице Параскеве Пятнице есть слова: «мужескую крепость приемши, женскую же немощь отвергши» (т.е. приняла мужскую силу и отвергла женскую слабость).

Тем не менее, имеют место быть исторические прецеденты конфликтов между религией и нормативными канонами маскулинности некоторых социальных общностей (к примеру, церковный запрет дуэлей в Российской Империи XIX века, дуэлянтов приравнивали к самоубийцам, следовательно, погибший на дуэли, с точки зрения Церкви, уже не мог спастись; тем не менее, люди видели в дуэлях дело чести, и потому участвовали в них).

Подобные обстоятельства существенно затрудняют следование религиозным нормам для людей. Это особенно ярко выражено на примере неформальной сексуальной этики современного общества: она в обязательном порядке предписывает высокую сексуальную активность для обоих полов и порицает полное отсутствие таковой как для мужчин, так и для женщин; порицается девственность, причём как мужчины, так и женщины.

 

4.  Проблема «токсичной маскулинности».

 Одной из проблем, которая в том или ином виде поднимается как в научном, так и публицистическом дискурсе, является проблема «токсичной маскулинности». Имеет место быть предположение, что по причине «токсичной маскулинности» мужчины более склонны к агрессии, а также к вредным привычкам (в особенности употреблению алкоголя и наркотиков) и общественно опасному поведению. «Токсичная маскулинность» зачастую рассматривается как причина того, что мужчины меньше заботятся о своём здоровье и стремятся подавлять свои эмоции, что приводит к большей распространённости среди них специфических проблем со здоровьем.

Вследствие этого в либеральном дискурсе возникла критика не только «токсичной маскулинности», но и маскулинности как таковой. Предполагается, что человек может сам выбирать, как ему себя вести, и не руководствоваться нормативными канонами своего гендера.

В целом мы признаём проблему «токсичной маскулинности», хотя решение этой проблемы, предполагаемое в специфическом дискурсе, мы не одобряем.

Проблема «токсичной маскулинности» в действительности не является новой. В русском языке существует слово «мужлан», означающее, как это принято говорить в настоящее время, «токсично маскулинного» мужчину. Слово «мужлан» является пейоративом; «токсично маскулинные» мужчины обычно не признают себя таковыми и нередко даже осуждают такие черты в других.

Тем не менее, в настоящее время предлагаются новые решения указанной проблемы, предполагающие, по сути, отказ от гегемонной маскулинности как таковой. С нашей точки зрения, это «выплёскивание ребёнка с водой». Проблематична не сама гегемонная маскулинность как таковая, а отдельные трактовки базовых принципов маскулинности некоторыми социальными группами, обусловленные тем, что члены указанных социальных групп сформировали неправильные групповые ценности на основе неконструктивных смысложизненных ориентиров. Поскольку одно из базовых положений маскулинности предполагает успешность мужчины в обществе, а понимание успешности в обществе зависит от того, какие нормы и ценности господствуют в таком обществе, то неконструктивные нормы и ценности некоторых обществ приводят к неконструктивному же канону маскулинности. Проще говоря, многие положения «токсичной маскулинности» обусловлены скорее не самим нормативным каноном маскулинности, а приоритетностью материальных благ с имплицитной идеей допущения силового захвата таковых. Во многом именно этим и объяснимы некоторые требования маскулинности, выявленные американским социологом Робертом Бренанном (а именно «give’em hell» – быть «крутым» и не бояться решать свои проблемы с помощью насилия, и «big wheel» – мужчина должен добиваться успеха и опережать других мужчин). Конкретно от этих требований нормативного канона маскулинности действительно следует отказаться.

Особенно опасным является то, что в некоторых социальных общностях под предлогом «настоящего мужчины» продвигаются формы поведения, опасные как для личности, так и для общества; такие, как драки, насилие и употребление психоактивных веществ. Но, опять же, причина этого – не сама идея «настоящего мужчины» как таковая, а ложные представления о ней, основанные на ошибочных представлениях о человеческой природе и – в первую очередь – неконструктивных смысложизненных ориентирах как самих мужчин, так и окружающих их женщин (последнее важно, т.к. женщины также выступают как агенты социального контроля мужчин; и мужчины стремятся выглядеть презентабельно в их глазах).

Возникает следующая проблема: с одной стороны, требования гуманности требуют мягкости в отношении других людей (а в любом обществе есть нормативный канон человечности, задающий некоторые базовые нормы поведения человека как такового); а с другой стороны, мужчина должен быть сильным и способным в случае необходимости защитить близких ему людей и не быть чрезмерно уступчивым. Можно говорить о двух полярных этических системах: Этике Силы и Этике Доброты. И если Этика Силы предписывает, что сила является высшей добродетелью и осуждает чрезмерную уступчивость как слабость (а в крайнем варианте предполагает дискриминацию тех, кто считается слабым), то Этика Доброты предполагает дружелюбное и доброжелательное отношение ко всем и на первое место среди добродетелей ставит милосердие. На практике между этими этическими системами возникают противоречия. Но вместе с тем необходимо совмещение этих этик для того, чтобы, с одной стороны, сформировать мужчин сильных и стойких; а с другой стороны, милосердных и человечных.

Мы видим решение проблемы «токсичной маскулинности» в обращении к гуманистическому канону маскулинности (гуманистической маскулинности).

Гуманистическая маскулинность предполагает сочетание требования мужества, стойкости и способности преодолеть страх с требованиями человечности, милосердия и уважительного отношения к окружающим. К счастью, некоторые социальные общности руководствуются подобными представлениями о мужественности в значительной мере.

На наш взгляд, повседневная жизнь подтверждает справедливость слов Конфуция «Обладающий человеколюбием непременно отважен». Практика показывает, что дела милосердия и добрые поступки требуют от человека мужества, следовательно, они закаляют характер. Это обусловлено следующими причинами:

­       - добрые дела требуют борьбы со злыми побуждениями (ненависть, алчность, властолюбие, зависть), что иногда оказывается крайне трудным для человека;

­       - на практике гуманное и милосердное поведение нередко встречает сопротивление со стороны других людей;

­       - приверженность гуманистическим принципам зачастую затрудняет приобретение материальных благ.

Гуманистическая маскулинность предполагает следующие принципы:

­   - мужчина может и должен использовать силу для защиты себя либо близких ему людей, а также иных гуманных целей; использование силы для самоутверждения и унижения других недопустимо и расценивается как недостойное поведение;

­       - быть сильным следует не для того, чтобы самоутвердиться, а для того, чтобы быть в состоянии защитить себя и тех, кто близок и дорог;

­       - мужчина должен с уважением относиться к другим людям и уважать их достоинство;

­     - отказ от необоснованного рискованного поведения, способного повлечь за собой опасность для жизни и здоровья других, а также причиняющего другим душевную боль (по большей части касается вредных привычек и сексуальных практик); тем не менее, идти на риск следует в случаях, когда это нужно для гуманной цели;

­     - в рамках гуманистической маскулинности в качестве «недостойных настоящего мужчины» форм поведения рассматриваются супружеские измены и половая распущенность в целом, а также аборты; не приветствуются разводы и уход из семьи;

­       - в качестве допустимых и поощряемых форм поведения рассматриваются такие, как половое воздержание и целомудренная жизнь в целом (как в браке, так и вне брака), высокая сексуальная активность не обязательна, асексуальный образ жизни считается приемлемым наравне с образом жизни семейного мужчины;

­       - успех у женщин не обязателен; монахи и аскеты, отказывающиеся от создания семьи и иных отношений с противоположным полом, рассматриваются как «настоящие мужчины»;

­    - в качестве высокого проявления мужества рассматривается способность сохранять «человеческое лицо» в трудных ситуациях и не опускаться до жестокости; жестокость как качество личности осуждается.

Такой тип маскулинности может положить в своё основание религиозные нормы либо нормы светского гуманизма, но базовым требованием гуманистической маскулинности является сочетание двух требований: требование мужественности как совокупности волевых качеств, характеризующих способность преодолевать различного рода трудности; и требование человечности как совокупности качеств личности, характеризующих доброжелательное, уважительное и милосердное отношение к окружающим людям в целом. Цель силы и волевых качеств здесь не в самоутверждении, а в помощи окружающим людям.

В целом идея гуманистической маскулинности не нова. Её носителями можно считать, к примеру, былинных богатырей (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович); западных супергероев (Человек-Паук, Супермен) и т д. Все они проявляют мужество, но их мужество человечно и не связано с самоутверждением, а также стремлением захватить власть и материальные ресурсы. Имеет место быть и своеобразное основание гуманистической маскулинности на религиозных нормах. Тем не менее, в настоящее время гуманистическая маскулинность нуждается в своём развитии.

Таким образом, решение проблемы «токсичной» маскулинности состоит не в отказе от гегемонной маскулинности как таковой, а в обращении к гуманистическому канону маскулинности, соединяющему требования мужества с требованиями человечности.

 

5.  Выводы

На основании вышесказанного мы делаем следующие выводы:

­       - бинарная гендерная система в действительности очень широка: она включает в себя целый ряд субгендеров. Субгендеры образуются как результат взаимодействия гендера и иных социальных статусов статусного портрета человека. Такой взгляд на бинарную гендерную систему, на наш взгляд, свидетельствует в пользу традиционных ценностей, т.к. вариабельность субгендеров очень широка. Вместо того, чтобы идти против природы и менять свой пол, человек, выбрав некий иной стиль поведения или каким-либо иным образом, способен изменить свой субгендер (субгендер может быть как предписанным, так и достигнутым социальным статусом). Хотя в рамках нашего анализа было выделено 4 субгендера, мы признаём, что возможны и иные классификации субгендеров. Мы настаиваем не столько на оригинальной классификации субгендеров, сколько на самой идее субгендера как социального статуса, возникшего в результат взаимодействия гендера и иных социальных статусов статусного портрета;

­       - взаимоотношения между гендерной проблематикой и религией: действительно имеют место быть и являются достаточно сложными. Имеются исторические примеры конфликтов между религией и нормативными канонами маскулинности разных социальных общностей. Тем не менее, в рамках всех известных религий гендерные нормы воспринимаются как «интуитивно понятные»; ни в одной религии нет писаного канона маскулинности и феминности;

­   - «токсичная маскулинность»: проблема «токсичной маскулинности» обусловлена не гегемонной маскулинностью как таковой, а неконструктивными смысложизненными и ценностными ориентирами людей; изменение смысложизненных ориентиров мужчин и живущих рядом с ними женщин приведёт к изменению и некоторых нормативных канонов маскулинности на более конструктивные.