Forums

Будущее смыслов: как эзотерические нарративы формируют горизонт ожиданий и что нам важно об этом знать Трек 1. Методология социального прогнозирования О мероприятии Исследования показывают значительный рост интереса к эзотерике во всем мире за последние несколько лет. Эзотерика сливается с психологией, wellness-индустрией, коучингом. Встраивается в массовую потребительскую культуру и маркетинг: астрология становится инструментом самопознания, карты Таро — способом рефлексии, а ритуалы — практиками заботы о себе. К эзотерическим практикам обращается не только человек в своей повседневной жизни, но и бизнес. И это влияет на большие корпоративные решения, инвестиции. Знаменитая теорема Томаса гласит: «Если люди определяют ситуации как реальные, они реальны по своим последствиям». Не важно, как мы относимся к эзотерике. Если к ней прислушиваются люди, она влияет на их поведение, а значит - влияет на будущее. Современный интерес к эзотерике —сложный социокультурный феномен, игнорировать который в построении сценариев будущего невозможно и который требует исследования и осмысления.     Что это за феномен, каковы его причины, следствия и проявления в различных сферах. И какие вызовы стоят перед исследователями, которые возьмутся за его изучение? Цель сессии: Вынести дискуссию об эзотерике за рамки дихотомии «рациональное/иррациональное» «научное/псевдонаучное» и представить ее как значимый объект для социологического осмысления будущего. Наметить векторы для дальнейших эмпирических исследований того, как в современном обществе производятся, тиражируются и потребляются смыслы о будущем. Вопросы к обсуждению Почему растет популярность эзотерики? Кто и зачем обращается к ней? Как эзотерика стала культурным кодом целых социальных групп (интеллектуалы, креативный класс, образованная молодежь и т.д.)? Как меняется запрос к эзотерике (от решения бытовых проблем к экзистенциальным вопросам) и что это может говорить об обществе? Какую архитектуру смыслов предлагают эзотерические системы? Говорят ли они о будущем и что? Влияют ли эзотерические системы на поведение последователей - и если да, то в каких сферах (романтическая сфера жизни и семья, работа и бизнес и т.д.)? Где проходит сегодня граница между эзотерикой и наукой? Как и зачем эзотерика адаптирует язык науки (квантовая физика, нейробиология) и психологии? Нужно ли исследовать практики эзотерики в социологии? Что изучение таких практик может сказать об обществе? Как адекватно исследовать феномен, находящийся на стыке приватной веры, публичной коммуникации и рыночных отношений? Программные директора МакушеваМария основатель, управляющий директор агентства «Макушева и партнеры» Секция: XIV Грушинская социологическая конференция

Программа Форума - 2025.docx

Введение   В настоящее время экономическая социология, а вместе с ней и экономика, сталкиваются с теоретическими и практическими проблемами. На теоретическом уровне значимыми проблемами являются: проблема соотношения между детерминизмом экономических отношений и индивидуальной свободой, определение и выявление законов, в рамках которых существуют экономические отношения. На практическом уровне это проблемы экономического неравенства, экономических преступлений, бедности, экономикогенных конфликтов и конкуренции. Рассматриваемые проблемы характерны и для социологической науки в целом, но в контексте экономической социологии они приобретают особый отпечаток, обусловленный тем, что в рамках экономической социологии рассматривается производство и распределение в человеческом обществе различного рода благ; подавляющее большинство благ материальны и, соответственно, их функционирование подчинено законам материального мира, вследствие чего социальные отношения, построенные вокруг производства и распределения благ, особенно подвержены влиянию законов материального мира; что требует несколько отличных принципов анализа экономических отношений по сравнению с социальными отношениями в целом. Логоинтеракционизм (от слов «логотерапия» и «интеракционизм») представляет собой социологическую парадигму, основанную на взглядах австрийского врача, психолога и философа Виктора Франкла, ряде субъективных социологических теорий, теории систем, кибернетике и информатике. Основными теоретико-методологическими положениями логоинтеракционизма применительно к экономической социологии являются следующие: - три фундаментальных допущения: свобода воли, воля к смыслу, смысл жизни, а также 10 тезисов о личности В. Франкла; - стремление наполнить свою жизнь смыслом («воля к смыслу») является главной мотивирующей силой и, следовательно, базовым мотивом социального, и, следовательно, экономического поведения человека; - базовой рациональностью, задающей мышление и поведение человека, является экзистенциальная рациональность (рационально то, что наполняет жизнь смыслом, что даёт ощущение смысловой наполненности); все остальные рациональности играют подчинённую роль по отношению к ней; - каждая личность уникальная и неповторима; следовательно, каждое социальное образование уникально и неповторимо; - движущей силой истории является стремление человеческих индивидов наполнить свою жизнь смыслом; история есть процесс поиска людьми смысла жизни и актуализации обретённых смысложизненных ориентиров, экономическая деятельность – часть этого процесса; - социальные отношения, и, следовательно, социальная реальность в целом формируется свободными человеческими индивидами, наделёнными творческой волей, и при этом ограниченными рядом социологических законов, источниками которых являются: законы внешнего мира (законы материального мира, законы информационных процессов, системные законы) и законы человеческого сознания (законы мыслительной и законы желательной способности человека); идея человека как ограниченного творца социальной реальности даёт ответ на вопрос о том, каким образом сочетается свобода воли человеческой личности и закономерный характер социальной реальности; - инверсия марксистской теории: экономическая сфера является «надстройкой», базис – совокупность духовной и социальной сферы; - целью экономической сферы является обеспечение жизнедеятельности общества в материальном мире; но экономические факторы с точки зрения общественной мотивации являются «гигиеническими», а не «мотивирующими» (двухфакторная теория мотивации Херцберга); если в каком-либо обществе экономические факторы стали «мотивирующими», то это свидетельствует о том, что члены общества в массовом порядке избрали для себя смысложизненные ориентиры, укоренённые в экономической сфере; На основании указанных теоретико-методологических основ делаются следующие практические выводы: - достижение тотального экономического равенства невозможно; для поддержки бедных необходима не только и не столько специфическая государственная политика; сколько социальные и культурные практики, направленные на их поддержку (милостыня и др.); - материальное производство и технический прогресс являются результатом натурализации совокупности смысложизненных ориентиров членов общества; технологическое развитие человечества определяется динамикой смысложизненных ориентиров членов общества и представляет собой не линейный, а потенциально многовариантный процесс; - экономические преступления являются следствием личных экзистенциальных проблем; распространённость таковых – следствие массового экзистенциального вакуума; - экономикогенные конфликты являются следствием чрезмерного влияния экономических факторов на смысложизненные ориентиры людей; - проблема межклассовых взаимоотношений: бесклассовое общество невозможно, но возможна нормализация взаимоотношений между различными классами посредством формирования и развития социальных и культурных практик благотворительности и взаимопомощи; - высокий уровень конкуренции в человеческом обществе обусловлен фиксацией на материальных ресурсах; конструктивные смысложизненные ориентиры приводит к снижению таковой фиксации и, следовательно, ослаблению конкуренции. Таким образом, логоинтеракционизм способен предложить решения ряда как теоретических, так и практических проблем экономической социологии.   Экономическая сфера как сфера жизни общества   Человеческое общество существует в материальном мире и ограничено в своих проявлениях его законами. Материальный мир действует не только извне; он также проявляет себя в человеческом теле; что безусловно оказывает влияние на общество и культуру. Человек не способен выжить в окружающей его природе, не используя специфические материальные предметы. Речь идёт о пище, одежде, жилище и пр. На уровне группы людей это формирует проблему коллективного производства и распределения таковых предметов. Решением этой проблемы, по сути, и является экономическая сфера жизни общества. Хотя движущей силой социетального процесса в целом и всех частных социальных процессов является воля к смыслу, указанные процессы должны быть материально и социально-символически обеспечены для своего протекания. Хотя базовой функцией экономической сферы жизни общества является именно обеспечение физического выживания его членов, она реализует огромное количество иных функций, не связанных собственно с выживанием. В целом назначение экономической сферы жизни общества состоит в производстве и распределении благ (благо – сущность, которой пользуется человек для удовлетворения своих желаний). Материальные и социально-символические объекты, которые производятся и распределяются в обществе, представляют собой акты натурализации смысложизненных ориентиров их авторов. Также смысложизненные ориентиры членов общества определяют организацию экономической сферы жизни общества и задают собственно характер экономических отношений. Необходимость обеспечения базовых потребностей, безусловно, ограничивает набор возможных вариантов проявления человеческого общества. Но возможна ситуация, когда человек доходит до такого отчаяния, что игнорирует удовлетворения своих материальных потребностей и даже перестаёт стремиться к физическому выживанию. Вот как это описывает Виктор Франкл: «Тот, кто не верит в будущее, в свое будущее, тот в лагере погиб. Он лишается духовной опоры, он позволяет себе опуститься внутренне, а этому душевному упадку сопутствует телесный. Это происходит иногда внезапно, в форме какого-то кризиса, признаки которого хорошо знакомы сколько-нибудь опытным лагерникам. И мы все боялись увидеть – не столько у себя, ибо это было бы уже неотвратимо, сколько у своих друзей – начало такого кризиса. Обычно это выглядело так: однажды человек остается неподвижно лежать в бараке; он не одевается, не идет умываться, не идет на построение. Его невозможно поднять – он не реагирует ни на просьбы, ни на угрозы, ни на удары. Ничто на него не действует, ничто не пугает. И если толчком к этому кризису послужила болезнь, все равно – он не хочет идти в лазарет, не хочет, чтобы его туда отвели; он вообще ничего уже не хочет. Он лежит в собственной моче и экскрементах, но даже это его не трогает». Возможно провести мысленный эксперимент человеческого сообщества, все члены которого подверглись подобному кризису. В таком сообществе существование экономической сферы в классическом виде невозможно, т.к. отсутствует мотивация ко всякому, в том числе социальному и экономическому, действию. По сути, само существование экономической сферы  жизни общества имплицитно подразумевает осмысленность как минимум физического выживания людей, а тем более обеспечения их иными благами, что не учитывается в рамках подавляющего большинства социологических и экономических теорий. Помимо смысла физического выживания, экономическая сфера имплицитно предполагает смысл и наличие социальной организации, объединение людей в общество. Вне общества экономика невозможна; всякое экономическое отношение есть отношение социальное. Из этого мы делаем вывод о первичности духовной и социальной сфер жизни общества и вторичности экономической. Экономика представляет собой не первичный и даже не самостоятельный феномен, а производную от смысложизненных ориентиров людей, социальных отношений, культуры и свойств находящихся в обращении материальных и социально-символических предметов.  С теоретико-методологической точки зрения, приведённый нами ранее мысленный эксперимент является опровержением целого ряда социологических и экономических теорий, утверждающих примат экономической сферы. Экономические мотивы, в том числе и мотив физического выживания, являются вторичными по отношению к мотивам экзистенциальным. Они уже предполагают наличие смысла в материальном и социально-символическом обеспечении человеческой жизни и, следовательно, имплицитно предполагают наличие смысла жизни в целом. Если человеческая жизнь не имеет смысла – то экономика, как сфера человеческой деятельности, не имеет смысла; что игнорируется в рамках теорий экономического детерминизма. Экономические отношения, есть, по сути, отношения социальные. Они также представляют собой договорённости между людьми и также конституируются на основе смысложизненных ориентиров. Они подразумевают конституирование значений и обмен ими. Экономические интеракции суть интеракции социальные и могут быть различным образом сконституированы и переопределены. Но, в отличие от иных социальных отношений, экономические отношения в большей степени завязаны на законы материального мира, вследствие чего конкретно в конституировании социальных отношений этого типа человек наиболее ограничен. В экономике, равно как в социологии, человек выступает как свободный творец, ограниченный рядом законов. Экономические законы, равно как и социологические, также обусловлены законами материального мира, информационных процессов, системными законами, а также законами человеческого сознания. Взаимосвязь между экономической и политической сферы жизни общества носит парадоксальный характер. Обе они являются надстройкой по отношению к базису – духовной и социальной сферам. По целям первичной является экономическая сфера, поскольку проблема физического выживания является первичной по отношению к проблеме организации и власти; но хронологически первична политическая сфера, поскольку организация первична по отношению к распределению ресурсов. Логоинтеракционизм предполагает специфический взгляд на возникновение производительных сил и производственных отношений. Как производительные силы, так и производственные отношения возникают как натурализация смысложизненных ориентиров людей. Более того, производственные отношения не порождаются производительными силами непосредственно, а возникают как результат взаимодействия производительных сил и априорно существующих социальных отношений. Именно по этой причине новые технологии не приводят непосредственно к социальному прогрессу, и по этой же причине одни и те же технологии в разных обществах используются по-разному. Достаточно многие конфликты между людьми и даже социальными образованиями, в т.ч. государствами, носят экономический характер. Но не экономические факторы являются необходимым и достаточным условием конфликта, а смысложизненные ориентиры самих людей; глубоко сопряжённые с материальными благами. Если смысложизненные ориентиры людей с материальными благами сопряжены в меньшей мере, то объективная экономическая ситуация не приводит к конфликту, поскольку люди, руководствуясь рациональностями более высокого порядка, отказываются от конфликта даже ценой потери каких-либо материальных благ. То же самое касается и конкуренции. Объективная ситуация, предрасполагающая к конкуренции, приводит к возникновению конкурентных отношений только в том случае, если к этому предрасполагают смысложизненные ориентиры людей. Всякое преступление, в том числе и экономическое, рассматривается в логоинтеракционизме как следствие того, что человек избрал для себя неконструктивный смысложизненный ориентир. В массовом порядке это приводит к повышению преступности. Выбор людьми конструктивных смысложизненных ориентиров ведёт к снижению преступности и делинквентного поведения в целом. На основе проведённого анализа экономической сферы как сферы жизни общества, её роли в обществе, делаются следующие выводы: - целью экономической сферы является производство материальных и социально-символических благ в целом; базовой функцией является обеспечение физического выживания членов общества посредством обеспечения материальными благами; - существование и функционирование экономической сферы жизни общества имплицитно предполагает наличие смысла физического выживания (следовательно, человеческая жизнь уже должна иметь смысл; из этого следует примат духовной сферы жизни общества над экономической сферой) и наличие смысла социальной организации, осмысленности совместного организованного существования членов общества и наличие социальных связей (из этого следует примат социальной сферы жизни общества над экономической сферой); - экономическая и политическая сфера жизни общества обладают специфической взаимосвязью: по целям экономическая сфера первична по отношению к политической сфере, поскольку вопрос физического выживания более важен, нежели вопрос власти; но хронологически первична политическая сфера, поскольку производство и распределение материальных благ требуют предварительной организации. Таким образом, в рамках логоинтеракционизма предложен взгляд на экономическую сферу жизни общества, в рамках которой она не является ведущей (в отличие от марксизма), но при этом не игнорируется (в отличие от символического интеракционизма).   Микросоциология экономических отношений   Как и любые социальные отношения, экономические отношения конституируются свободными и творческими, но при этом ограниченными рядом законов человеческими индивидами. Вследствие этого мы делаем вывод о первичности микросоциологического (и, следовательно, микроэкономического) уровня по отношению к макросоциологическому (и, соответственно, к макроэкономическому). Большинство существующих экономических теорий имплицитно исходят из представления о социальной реальности как о явлении, независимом от действий отдельных человеческих индивидов (социологизм) и подчинённом законам, аналогичным естественным законам (натурализм); хотя в последнее время исследования в сфере поведенческой экономики несколько ослабляют указанные предпосылки. Логоинтеракционизм предполагает принципиально иные основания для исследования экономических отношений. Основным положением логоинтеракционистской экономической социологии является представление о человеке как об экзистенциально рациональном агенте, стремящемся наполнить свою жизнь смыслом. Наполнение жизни смыслом невозможно без физического выживания и материального обеспечения как вспомогательных явлений.  Другим положением логоинтеракционистской теории является осмысленность совместных взаимодействий; осмысленность совместного существования людей в качестве общества. Если это условие не соблюдается, то экономика становится невозможной. Человек способен обеспечить себе физическое выживание и вне общества (феномен религиозного отшельничества), хотя выжить в таком положении существенно труднее, нежели в обществе; но вопрос о том, можно ли назвать его деятельность по удовлетворению материальных потребностей в полной мере экономической, по нашему мнению, является дискуссионным. Безусловно, физическое выживание и материальное обеспечение – отнюдь не единственный мотив социальных отношений между людьми. Более того, существуют определённые социальные ситуации, обязывающие человека пренебречь собственной жизнью (к примеру, подвиг солдата на войне, подвиг мученика и др.). Мотивы, побуждающие людей объединяться в социальные образования, чрезвычайно разнообразны – от совместной религиозной практики до совместного развлечения. Но любое социальное образование требует материальной поддержки для актуализации ценностей, на которые оно направлено; достижения соответствующих целей и реализации соответствующих функций. Следовательно, основными условиями существования экономики как феномена являются наличие смысла как отдельной человеческой жизни, так и совместного существования людей. Возникает совместное производство и распределение различного рода благ. Существует ряд типизированных интеракций производства и распределения благ (поиск, обмен, дарение и др.), которые в дальнейшем институционализируются и кристаллизуются уже на макроуровне. Происходит усложнение и самих интеракций, обусловленное большим числом занятых в интеракциях социальных статусов, ролей и собственно людей. В конечном счёте экономическая деятельность как на микро-, так и на макроуровне сводится к деятельности экзистенциально рациональных агентов (ЭРА), конституирующих экономические интеракции и практики. Экономические интеракции подчинены всем закономерностям, которым подчинены интеракции социальные; но их отличие состоит в том, что они более подвержены материальным факторам. Возникновение денег как мерила равноценности обмена обусловлено ценностью справедливости. Предполагается, что некоторое благо (товар) обладает некоторой количественно выраженной ценностью (стоимостью), и, давая денежную единицу номиналом этой стоимость, человек возмещает другому стоимость товара; вследствие чего обмен считается равноценным. Вследствие этого мы делаем вывод, что возникновение денег представляет собой акт гипостазирования некоторых смысловых ориентиров. Ценность, положенная в основу денег, есть ценность справедливости. Но, как верно сказал прп. Амвросий Оптинский, деньги заменяют недостаток простоты и любви между людьми. Если бы каждый стремился к пользе другого больше, чем к своей, деньги были бы не нужны, т.к. никто не стремился бы к равноценному обмену. Более того, важность и ценность денег варьирует от общества к обществу, и ослабить влияние денег – задача вполне достижимая. Изменение ценностей в обществе в пользу более конструктивных приводит к тому, что влияние денег ослабевает. Теоретически возможно общество людей, не пользующихся деньгами, но это должно быть общество людей чрезвычайно высоконравственных; вследствие чего, к сожалению, на практике это невозможно. Логоинтеракционизм, в свою очередь, предполагает деньги как вторичный артефакт, а сложившуюся ситуацию на рынке – как следствие натурализации смысложизненных ориентиров людей. Поскольку смысложизненные ориентиры людей в совокупности своей могут быть различными, и способны изменяться с течением времени; то стоимость товаров меняется и, следовательно, изменяется характер выгоды – выгодное ранее становится невыгодным. По сути, люди сами определяют, что в их обществе выгодно и приносит прибыль, а что – нет. Это противоречие между логоинтеракционизмом и теорией рационального выбора, которая предполагает, что рациональный агент стремится максимизировать экономическую выгоду; и не рассматривает категорию выгоды как социально обусловленную. Помимо обмена, имеют место быть и другие типы экономических интеракций между людьми. Важным является дарение или безвозмездное даяние одного лица другому. Этот тип отношений в существующей экономической теории, а также в экономической социологии, рассмотрен в недостаточной мере; вплоть до того, что некоторые учёные считают, что экономика возникает там, где есть обмен. Мы не согласны с указанной точкой зрения, поскольку помимо обмена есть и безвозмездное даяние материальных и иных благ; исследование интеракций такого типа является очень важным. Интеракции такого типа кристаллизуются в социальные институты благотворительности и общественного призрения. Следует учитывать, что, поскольку человек есть существо свободное и творческое, всегда возможно появление принципиально новых интеракций на микроуровне, и, следовательно, принципиально новых экономических отношений на макроуровне. На основании проведённого анализа мы делаем следующий вывод: поскольку в рамках экономической теории и экономической социологии в настоящее время предполагаются объективно-социологические и натуралистические предпосылки, вследствие которых экономические отношения и интеракции рассматриваются как изначально заданные и не пересматриваются. Это затрудняет анализ экономических отношений вследствие того, что целый ряд возможных вариантов построения экономических отношений не учитывается. Более того, на практическом уровне идея изначально заданных экономических отношений предполагает фаталистическое отношение к ним и неспособность изменить что-либо кардинально. Ограничиваются возможности экономической теории и экономической социологии в исследовании целого ряда социальных проблем (бедность, преступность и др.). Следует также отметить, что достаточно многие экономические теории неспособны учесть нерациональное экономическое поведение, а также не исследуют такое широко распространённое явление, как благотворительность. Логоинтеракционизм способен как дать корректный теоретический ответ на указанные проблемы, не уходя в крайности социального конструктивизма (такие теории зачастую игнорируют экономический фактор в целом), а также предложить объяснение ряда социальных проблем; что делает его практически полезной теорией.   Благотворительность как объект экономико-социологического анализа   В рамках классической экономической теории, равно как и классической социологической теории, благотворительность практически не рассматривалась в качестве социетально значимого феномена; хотя в действительности она играет важную роль как с экономической, так и с социологической точки зрения. Нравственность играет конституирующую роль по отношению к социальности, и совершенно безнравственное общество невозможно. Такой вывод сделан нами на основе общей теории систем, которая предполагает, что имеют место быть базовые принципы функционирования неатомарных (составных) объектов, или систем. Если группа составляющих систему атомарных объектов не функционирует в соответствии с указанными принципами, то она не способна существовать как единый неатомарный объект. По сути, нравственный закон есть закон системный, лежащий в самой природе вещей. Да, он систематически нарушается людьми – но если количество нарушений нравственного закона превысит некоторый пороговый уровень, то группа людей окажется неспособной экзистировать в качестве общества. Взаимопомощь есть один из базовых нравственных принципов, на которых держится человеческое общество. Общество, в котором отсутствует какая бы то ни было взаимопомощь, неспособно существовать. Вследствие этого мы делаем вывод об исключительной важности благотворительности как сферы человеческой деятельности. Идеалом человеческого общества следует считать «благотворительное» общество, в котором отношения дарения вытесняют отношения обмена. Тем не менее, возможно большее или меньшее приближение к идеалу общества всеобщего милосердия, общества всеобщей взаимопомощи. Мы считаем невозможной ликвидацию социального неравенства, а также выступаем против идеала эгалитарного общества, поскольку достижение такого идеала даже теоретически труднее достижения идеала общества всеобщего милосердия. Материальное состояние людей крайне изменчиво, и теоретически стоит человеку создать своими руками принципиально новый предмет, которого ни у кого нет – как общество перестаёт быть эгалитарным. Более того, идеал эгалитарного общества и стремления к нему губителен для человека как для уникальной и неповторимой личности и может оказаться пагубным в случае людей с особыми потребностями. Поскольку люди не одинаковы от природы, они не могут быть совершенно равными, вследствие чего нужно стремиться не к формальному имущественному уравниванию, а к естественному обеспечению людей материальными благами посредством взаимопомощи. Руководствуясь конструктивными смысложизненными ориентирами, богатые и обеспеченные люди оказывают помощь людям бедным. Помощь эта, безусловно, носит разнообразный характер – от денежной милостыни до программ трудоустройства. Более того, практики взаимопомощи имеют свойство развиваться и могут быть перенесены на другие сферы жизни общества, что, безусловно, положительно скажется на нём. Благотворительность нужна не только бедным, но и богатым людям, поскольку, участвуя в ней, они актуализируют конструктивные смысложизненные ориентиры, вследствие чего обретают более устойчивое чувство осмысленности собственной жизни и более устойчиво к экзистенциальным кризисам. На социальном уровне это приводит к тому, что общество становится менее подверженным опасности массового экзистенциального вакуума. С точки зрения большинства экономических теорий благотворительность нерациональна, поскольку человек действует, по сути, против своей выгоды. Акт безвозмедного даяния денежных средств не является рациональным поведением в классической теории рационального выбора; в целом «экономический человек», на которого опирались многие экономические теории XIX-XX веков, не склонен к благотворительности. Тем более трудными для экономической теории являются случаи добровольного нищенствования, которые предполагают тотальный отказ от имущества и жизнь в отшельничестве либо подаянием (прп. Антоний Великий, блж. Ксения Петербуржская, Христа ради юродивые и др.). Несмотря на то, что такие явления сами по себе являются редкостью, они оказывают значительное влияние на окружающие их религиозные сообщества, а через них и на общество в целом. Логоинтеракционизм не отвергает подобные случаи и рассматривает их не как нечто аномальное и потому не требующее рассмотрения, а как высочайшие проявления экзистенциально рационального действия; которые являются редкими не по причине того, что они противоречат «естественным» эгоистическим склонностям, а потому, что достижение такой способности является крайне трудным и редким, вследствие чего далеко не каждый человек отваживается на это. По сути, на сегодняшний день ни одна социологическая и экономическая теория не в состоянии работать  с подобного рода феноменами. То же самое – в гораздо более массовой степени – касается и благотворительности. Если буквально следовать теории рационального выбора и концепции «экономического человека», то благотворительная помощь оказывается сугубо иррациональным действием. Игнорирование феноменов, связанных с благотворительностью, приводит к тому, что значительный пласт человеческих отношений, как сугубо экономических, так и социальных, выпадает из рассмотрения исследователя, вследствие чего он оказывается не в состоянии сделать корректный научный вывод. На основании проведённого анализа мы делаем вывод о том, что важной теоретической проблемой экономической социологии, равно как и экономики как науки, является исследование благотворительности как социального и экономического феномена. Причиной этого являются теоретические предпосылки, в соответствии с которыми экономика понимается как базис (марксизм) либо самостоятельный, не встроенный в окружающую социальную реальность феномен; а также вводится представление о человеке как агенте, действующем в экономике с сугубо экономическими целями. Логоинтеракционизм даёт теоретические основы для исследования подобного рода феноменов и для оценки их влияния на человеческое общество в целом.   Критика марксизма   По нашему мнению, в целом в настоящее время общественные науки характеризуются некоторой двойственностью, обусловленной тем, что при исследовании социальной реальности на макроуровне, как правило, учёные прибегают к детерминистским и натуралистическим теориям; а на микроуровне – к субъективно-социологическим теориям. На микроуровне человек понимается как самовластный творец социальных отношений – в то время как на макроуровне социальная реальность понимается как детерминированное явление, подчиняющееся специфическим законам и не зависящее от отдельных человеческих индивидов. Причём детерминистические модели микроуровня также куда более распространены, нежели индетерминистические модели макроуровня (последние чрезвычайно редки, хотя в последнее время наблюдается бурное развитие социального конструкционизма).   Распространённость детерминистских теорий в общественных науках обусловлена тем, что в своей естественной установке человек воспринимает социальный порядок как данность; как нечто такое, на что он неспособен повлиять и что он неспособен изменить. Детерминизм, натурализм и социологизм более естественны для человека, нежели представление о социальной реальности как конструируемой самими людьми. Действительно, редкий человек обладает опытом изменения социальной реальности на макроуровне. Но вместе с тем мы на феноменальном уровне ощущаем себя как свободные и творческие субъекты; а у некоторых типовых способов социального взаимодействия есть конкретные создатели. Возникает противоречие. Указанное противоречие разрешается следующим образом. Людей много, и именно по этой причине человеку не так просто изменить социальную реальность так, как ему бы хотелось. Его свободной и творческой воле противостоит огромное количество таких же свободных и творческих воль (а не «объективные социологические законы», это принципиально). Именно по этой причине социальная реальность кажется нам неизменной. Но в действительности влияние отдельного человека на макроуровне всё же имеет место. Хотя оно обычно крайне мало, вообще говоря, оно имеет место быть. Более того, человек не в состоянии оценить степень своей влиятельности. С другой стороны, люди не равны в возможности влияния на общество. Некоторые социальные статусы (к примеру, социальный статус руководителя государства), дают человеку возможность зримо изменять какие-либо аспекты социальной реальности по своему усмотрению. Эти люди также являются свободными и творческими агентами, и при этом их социальный статус позволяет им явно изменять социальную реальность на макроуровне (в определённых пределах). Люди конституируют социальную реальность. Это не означает, что каждый человек способен самовластно изменять реальность так, как ему заблагорассудится. Это значит то, что каждый вносит некоторый вклад в то, что происходит в обществе; и этот вклад может быть большим или меньшим в зависимости от влияния человека. Каждый проявляет в обществе свои смысложизненные ориентиры, и выбор человеком смысложизненных ориентиров, безусловно, оказывает влияние на общество. Конечно, имеет место быть эмерджентность, и на макросоциологическом уровне она проявляется, но это не исключает способность человека творить социальную реальность. К тому же, общество существует не изолированно, а в материальной внешней среде (что не учитывается в рамках субъективных социологических теорий). Среди детерминистских теорий наибольшее распространение в настоящее время приобрела марксистская теория. Даже после распада СССР и социалистического блока марксизм во многом сохранил свои позиции, в том числе и в странах Запада. Анализ экономических явлений с марксистских позиций в обществе распространён. Однако даже при том, что на основе марксистской теории учёные нередко строят адекватные модели, позволяющие описывать и предсказывать экономические явления, существует целый ряд проблем марксистской теории. Проблематичными являются следующие положения: - экономика как «базис»; - классовая борьба как движущая сила истории; -  идея стоимости товара как чего-то имманентно присущего ему; - редукция человека к «совокупности общественных отношений»; игнорирование свободы воли. Причины, по которым экономика не является «базисом», были рассмотрены ранее. Само существование экономики предполагает наличие смысла жизни и сосуществования людей в качестве общества. В противном случае существование экономики невозможно. К тому же, всякое экономическое отношение есть отношение социальное: совместное производство и распределение материальных ресурсов предполагает априорное наличие социального порядка. Уже вследствие этого мы делаем вывод, что экономика не является «базисом», а представляет собой «надстройку». Идея классовой борьбы как движущей силы истории имплицитно предполагает следующие личностные характеристики человеческих индивидов на массовом уровне: стремление к материальному обогащению и готовность сражаться за своё положение. В реальности эти условия выполняются далеко не в любом обществе и не во всякую историческую эпоху. К примеру, применимость марксистской теории к ситуации в Западной Европе XIX века и к Афону того же периода времени принципиально различна, поскольку афонские монахи того времени в массовом порядке не обладали личностными характеристиками, предполагающими готовность участия в классовой борьбе. Стоимость товара не присуща ему имманентно, поскольку спрос на товар зависит от того, какие ценности господствуют в обществе; если господствующие в обществе ценности предполагают важность указанного товара, спрос будет выше и, следовательно, будет выше цена (при условии массового стремления к обогащению); а в противном случае цена будет ниже. Редукция человека к совокупности общественных отношений, по сути, лишает человека статуса свободного и творческого индивида. Если человек – не творец социальной реальности, а лишь исполнитель социальных программ, то возникает вопрос о том, каким образом в человеческом обществе происходят изменения; и откуда возникают принципиально новые типы социальных взаимодействий; идея человека как творца социальной реальности способна качественно ответить на эти вопросы. Вследствие пресуппозиций относительно мотивов человеческого поведения марксизм неспособен качественно анализировать феномены, связанные с трансцендентно мотивированным поведением. Применимость этой теории на макроуровне обусловлена тем, что такой мотив, как материальное обогащение, чрезвычайно распространён среди людей. В обществе, в котором люди не стремятся к материальному обогащению и не руководствуются уравнительным представлением о справедливости, такая теория бы не работала. Но таких сообществ крайне мало. На основании проведённого нами критического анализа мы делаем вывод, что логоинтеракционистская теория обладает широким спектром объяснительных возможностей в рамках экономической социологии; принципиально более широким по сравнению с марксизмом.   Системно-экзистенциальная экономическая теория   В результате проведённого анализа мы пришли к выводу о необходимости т.н. системно-экзистенциальной экономической теории (СЭЭТ), сочетающей идею свободной и творческой личности, направляемой волей к смыслу; и действующей в условиях ряда ограничений (материальных, информационных, системных).  Базовыми положениями СЭЭТ являются следующие: - человек как экзистенциально рациональный агент; - человек как свободный и творческий субъект, формирующий экономические отношения как на макро-, так и на микроуровне; но при этом ограниченный рядом законов; - экономика как «надстройка» над «базисом» – совокупностью смысложизненных ориентиров людей (духовная сфера) и социальных взаимодействий (социальная сфера); - смыслы и значения, имеющие место быть в рамках экономических интеракций, конституируются самими людьми; они не являются объективно заданными (перенос концепций А. Шюца и Г. Блумера в экономику); - деньги есть артефакт, созданный для взаимного признания справедливости при обмене; они созданы и наделены значимостью самими людьми; теоретически возможно как общество всеобщего милосердия, в котором нет нужды в деньгах как в регуляторе; так и общество, в котором указанная функция денег реализуется иными средствами; деньги не есть нечто имманентно присущее человеческому обществу. - основным понятием экономики является не понятие товара, а понятие блага; поскольку имеют место быть экономические отношения, не предполагающие взаимного обмена, а само понятие товара предполагает отношения обмена; экономическая наука понимается как наука о производстве и распределении благ в человеческом обществе. Такая теория обладает следующими преимуществами по сравнению с другими экономическими и социологическими теориями: - возможность исследования экономических отношений, отличных от отношений взаимного обмена; - возможность объяснения разнообразных форм экономически нерационального поведения; - возможность моделирования альтернативных сценариев развития экономики, в т.ч. и на социетальном уровне; что, в свою очередь, кардинально расширяет арсенал моделей в рамках теории. Мы выражаем надежду на то, что на основе разрабатываемой теории будет сформирована идея т.н. экзистенциальной экономики, которая будет предполагать доминирование экзистенциальных аспектов в рамках экономической деятельности человека.   Заключение   В работе рассмотрены проблемы экономической социологии и их решения в рамках логоинтеракционистской теории. Указанные проблемы носят как теоретический, так и практический характер, вследствие чего предложенные решения делают логоинтеракционистскую теорию актуальной и в практическом смысле. Логоинтеракционизм предполагает вторичность экономической сферы по отношению к духовной и социальной сферы. Совокупность духовной и социальной сферы понимается как «базис», а экономическая сфера – как «надстройка». Цель экономической сферы состоит в производстве и распределении различного рода благ (в особенности материальных) в обществе; во многом указанная сфера направлена на материальное обеспечение жизни людей; а если жизнь не имеет смысла, то смысла не имеет и её материальное обеспечение (в работе приведены мысленные эксперименты, доказывающие этот  тезис).  Логоинтеракционизм позволяет рассматривать экономические отношения, не сопряжённые с обменом и, следовательно, рациональным выбором в теории рационального выбора. В первую очередь речь идёт об экономико-социологическом анализе интеракций, направленных на безвозмездное даяние материальных благ и в целом благотворительности как вида экономической деятельности. Логоинтеракционизм предполагает особую важность как отношений безвозмездного даяния благ, так и благотворительной сферы, для человеческого общества (do ut sis в противовес do ut des). Это даёт теории уникальную возможность рассматривать целый ряд социально-экономических практик, которые иные социологические и экономические теории не рассматривают. В рамках логоинтеракционизма была подвергнута критике идея эгалитарного общества. Ей была противопоставлена идея общества всеобщего милосердия, общества всеобщей взаимопомощи. Борьба с бедностью должна осуществляться не только и не столько при помощи государственного регулирования, сколько при помощи благотворительности. Предполагается, что богатые люди будут больше заниматься благотворительностью, обретая более конструктивные смысложизненные ориентиры; что также приведёт к снижению уровня бедности. Экономические преступления, экономикогенные конфликты и конкуренция обусловлены тем, что люди избирают неконструктивные смысложизненные ориентиры, сопряжённые с материальным обогащением. В случае выбора людьми более конструктивных смысложизненных ориентиров снижается как уровень преступности, в том числе и экономической, так и уровень конфликтности. Даже если ситуация объективно предполагает конфликт либо конкуренцию, за счёт «упрямства духа» (В. Франкл) человек может не вступать в конфликтные либо конкурентные отношения. Была разработана концепция экзистенциально рационального агента в противовес рациональному агенту классической теории рационального выбора. В работе были сопоставлены логоинтеракционистская и марксистская теория. Показано, что объяснительная сила логоинтеракционизма значительно выше, поскольку она распространяется на целый ряд явлений (в том числе и столь экстремальных, как добровольное нищенствование), которые игнорируются марксистской теорией. Основные тезисы марксистской теории были рассмотрены и опровергнуты. В результате проведённого исследования мы пришли к выводу о необходимости создания системно-экзистенциальной экономической теории, способной рассматривать экономические явления с экзистенциальных позиций; и необходимости создания концепции экзистенциальной экономики, которая будет предполагать практическое воплощение идеалов, заданных системно-экзистенциальной экономической теорией.

СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА Открыт раздел аналитики по регионам   eLIBRARY ID: 88345200 EDN: EJRKKD     СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА   Белгородский государственный национальный исследовательский университет Институт Общественных наук Белграда Российское Общество Социологов (Белгород) Том: 13Номер: 2 Год: 2024   Тема выпуска:  Религия и идентичности     Название статьи Стр. Цит.     ОТ РЕДАКТОРОВ РЕЛИГИЯ И ИДЕНТИЧНОСТИ В ПОЗДНЕМОДЕРНОМ СОЦИУМЕ - 2 Лебедев Сергей Дмитриевич, Сухоруков Виктор Викторович 5-8 0 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. МЕТОДОЛОГИЯ ВОЛЯ К СМЫСЛУ КАК ДВИЖУЩАЯ СИЛА ОБЩЕСТВА Ломазов Александр Вадимович 9-29 0 РЕЛИГИОЗНЫЕ ИДЕНТИЧНОСТИ, СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ И ТЕХНОЛОГИИ ЛИЧНОСТНОГО РОСТА В СОВРЕМЕННЫХ ИДЕОЛОГИЯХ Толмачёв Александр Васильевич 30-39 0 ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРАВОСЛАВНОЕ БЛОГЕРСТВО КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН Голованов Сергей Владимирович 40-47 0 ВОСПРИЯТИЕ РОЛИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Романович Нелли Александровна 48-53 0 ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССА ОБРАЩЕНИЯ В ПРАВОСЛАВИЕ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЁЖИ: КОНВЕРСИОННЫЕ ТРАЕКТОРИИ Уфимцева Екатерина Игоревна 54-62 0 МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ДИСКУРС АТЕИЗМ В МАССОВОЙ КУЛЬТУРЕ: ПРЕДСТАВЛЕНИЕ И СТЕРЕОТИПЫ Скрипник Анна Сергеевна 63-70 0 СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И СОВРЕМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ Попов Петр Петрович 71-75 0 НАУЧНОЕ НАСЛЕДИЕ О ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ИТОГАХ КОНКРЕТНО-СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОЦЕССА СЕКУЛЯРИЗАЦИИ В УСЛОВИЯХ СОЦИАЛИЗМА (ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ, 1968 Г.). ЧАСТЬ 1 Лопаткин Ремир Александрович, Пивоваров Виктор Григорьевич 76-82 0

Данакари Л.Р., Алексеев А.Б., Ивентьев С.И. Влияние религиозного догмата о грехопадении человека на современное человечество // Философские и методологические проблемы исследования российского общества: сборник трудов IХ Международной научной конференции. Москва, 21 ноября 2025 г. / Под общ. ред. Г.В. Бариновой, С.Н. Климова, П.И. Вермишовой; М-во транспорта Рос. Федерации, Рос. ун-т транспорта (МИИТ), Рос. открытая акад. транспорта. – Москва: ООО «Сам Полиграфист», 2025. – С. 19-24.  ISBN 978-5-00227-617-2 Тираж 100 экз.     ВЛИЯНИЕ РЕЛИГИОЗНОГО ДОГМАТА О ГРЕХОПАДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА НА СОВРЕМЕННОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО Данакари Л.Р. Алексеев А.Б. Ивентьев С.И.   Термин «грехопадение» имеет центральное значение для авраамических религий, основными среди которых являются иудаизм, христианство и ислам. Последние две религии относятся также к мировым, что уже высвечивает важность рассматриваемого понятия для современной культуры, которая хоть в некоторых странах и может носить преимущественно светский характер, все равно так или иначе обращена к Богу. Недаром официальным девизом США – казалось бы, эпицентра секулярного мировоззрения – является фраза «In God we trust» («На Бога мы полагаемся», «В Бога мы верим»). Именно с момента  появления религиозного догмата о грехопадении человека, а не самого Homo sapiens, человечество постоянно интерпретирует  библейское сказание о грехопадении. Имеется большое количество религиозных, философских и эзотерических и иных толкований  догмата о грехопадении человека, а также научный взгляд по данному вопросу. С научной точки зрения догмат грехопадения относится к библейской легенде и противоречит теории эволюции Ч. Дарвина. Следовательно, этот религиозный догмат на данном этапе развития научного знания не влияет на атеистическую научную картину мира, за исключением позиции верующих учёных. В официальном христианстве история грехопадения, как свидетельствует Н. Пачуашвили, может быть истрактована двояко. С одной стороны, не вызывает сомнения, что сам акт вкушения от древа познания запретного плода был большой ошибкой, поставившей первого человека в положение отступника от веры. Однако, с другой стороны, Адам и Ева, будучи сотворёнными Богом, изначально несли определённую миссию, и грех не изменил их изначальное высокое предназначение. Именно от Адама человечество узнало о характере сотворения мира. С его слов мы знаем о потере Рая, но, что более существенно, Адам ведал и как вернуться в Рай. Таким образом, даже совершив, казалось бы, непоправимое, Адам и Ева остаются в роли посредников между Богом и последующими людьми [5, с. 6]. В христианской традиции до грехопадения Адам участвует вместе с Богом в сотворении мира, чья суть детерминируется актом наименования, ведь, как указано в Евангелии от Иоанна, «В начале было Слово» (1: 1) [3]. Слово в данном случае сопоставимо с понятием Логоса (др.-греч. λόγος), в одном из своих значений интерпретируемым мировым разумом. Одновременно логос – это и закон, и первопричина. Такая трактовка логоса, упорядочивающего все вещи, особенно нашла отражение в учении Гераклита. В христианстве же логос фактически тождественен Иисусу Христу, являясь материальной манифестацией Бога-Слова. Грехопадение не изменило сущности божественного языка, к которому, несомненно, был причастен и Адам. Более того, по мнению влиятельных современных философов, в частности М. Фуко, священное начало речи не ушло бесследно. В частности, он до сих пор хранится в древних языках и особенно иврите. Как писал французский мыслитель в данной связи, «Иврит запечатлел в себе, как осколки смысла, признаки первичной номинации. И эти слова, которые произносил Адам, называя ими животных, сохранились – по меньшей мере отчасти, – и они все еще несут в своей семантическую плотности, подобной фрагментам молчаливого знания, неизменные свойства вещей: «Таким образом, аист, которого так хвалят за его милосердие к родителям, называется на иврите Chasida, т. е. добродушный, милосердный, наделенный состраданием… Считается, что слово «лошадь», Sus происходит от глагола Hasas – если только этот глагол сам не является производным, – переводящегося как «возвышаться», поскольку лошадь, как писал Иов в 39-й главе, – самое гордое и смелое четвероногое животное» [7, p. 51]. Согласно Н. Пачуашвили, дать имя тождественно определению сущности предмета, что соотносится с теорией фюсей (oт гpeч. φύσις, physis – «пpиpoдa»), сторонниками которой были Гераклит, пифагорейцы, стоики. В этом смысле Адама следует рассматривать в качестве соучастника сотворения мира [5, с. 6]. По мнению христианства, вкусив запретный плод, Адам и Ева были вынуждены покинуть рай, причем не только в физическом смысле, но и разумом. Вот почему грехопадение обозначило в том числе частичную амнезию – даже сам Адам не мог уже вспомнить всех подробностей жизни в раю, жизни, о которой мы по этой причине не много что знаем [5, с. 6].  Несовершенство современного человека, т.е. человека, созданного после грехопадения, лежит на поверхности. Однако, в философии, литературе, общественной мысли будут наблюдаться две разнонаправленные тенденции, связанные с противостоянием религиозного и атеистического сознаний. Последнее бурно расцвет в XVIII веке (Ж. Мелье, Ж. Ламеттри П. Гольбах, Д. Дидро и др.), а в последующие эпохи достигнет своего апогея, когда фактически человек будет ставиться на место Бога, что тоже можно считать непосредственным проявлением грехопадения. Теория сверхчеловека, изначально разработанная Ф. Ницше, не несшая какой-либо человеконенавистнической идеи, будет серьезно искажена в XX столетии с катастрофическими, подробно документированными последствиями. Бедствия Второй мировой воны и холокост были обусловлены греховной природой человека. В современном мире, вопреки некоторым оптимистическим прогнозам, количество региональных конфликтов, геноцидальных кампаний, искусственно вызванных проблем в целом не только не сокращается, но и, как свидетельствует С. Арифханова, обращающаяся к изучению пропаганды запрещенной на территории Российской федерации радикальной террористической организации ИГИЛ, даже возрастает [2, с. 33]. Догмат о грехопадении человека в данной связи, по нашему мнению, приобретает особую актуальность, в значительной степени объясняя происходящее. Понятие грехопадения превращается, таким образом, из с сугубо религиозного термина в феномен, релевантный для социальной науки в самом широком смысле этого слова. Не будет ошибкой считать, что грехопадение человека продолжается, а возвращение его в рай ставится все более отдаленной и призрачной перспективой. Причем сама такая мысль уже воспринимается многими утопической – сказываются и атеизм, и превратное понимание религии в целом и конкретных религий в частности, и индивидуализм, и бесплодный протест, направленный в пустоту – когда не очевидно, что и каким образом следует менять [1, с. 256–257]. Учение о первородном грехе развило целую науку о грехе – хамартиологию  (от греч. harmartia – грех, отход от предназначения). В христианском учении выделяют семь смертных грехов. В качестве определения выражения «смертный грех» предлагается следующее: грех, являющийся причиной всех последующих аморальных действий. Среди смертельных грехов выделяют похоть (лат. luxuria), чревоугодие (лат. gula), жадность (лат. avaritia), лень (лат. acedia), гнев (лат. ira), зависть (лат. invidia), гордыню (лат. superbia). Смертельным грехам противопоставлены добродетели. В их числе: целомудрие (лат. castitas), умеренность (лат. moderatio), щедрость (лат. liberalitas), трудолюбие (лат. industria), терпение (лат.), благодарность (лат. patientia), смирение (лат. humilitas). Несмотря на так называемое грехопадение Адама и Евы, человек, обладая свободой воли, сам в праве выбирать свой жизненный путь – путь греха или добродетели.  В связи с тем, что наука считает сотворение Богом человека и учение о грехопадении Адама и Евы библейской легендой, то мы будем оппонировать религиозному догмату грехопадения человека альтернативными точками зрения. Так, в буддизме отсутствует доктрина грехопадения человека. В некоторой литературе указывается, что грех Адама и Евы связан с познанием природы через разрушение [6]. По мнению соавтора, повествование о грехопадении человека никак не относится к Адаму и Еве, а, возможно, касается периода жизни Авеля и Каина, убившего своего брата, так как до первых Бог не доводил ни разу о существовании Божественного закона, который непозволительно нарушать [4, с.58].          В Библии упоминается Древо познания Добра и Зла (Быт.2:9) [3], которое, так или иначе, выступает прообразом знаний. При этом за ним может быть скрыт и иной смысл, точнее первозданный смысл, который рано или поздно будет раскрыт. Кроме того, данное Древо является так же «яблоком раздора» для современников.          Древа познания Добра и Зла не могло быть. Это чисто человеческое понятие («символ грехопадения») и появилось намного позже, когда началось сокрытие истины одними людьми от других.          По мнению авторов, Богу-Творцу не было необходимости сотворять указанное Древо, так как на Земле уже были так называемые деревья жизни, дарующие человеку не только основы бытия, включая истину, но и бессмертие [4, с.58].          Очевидно, что с помощью теории грехопадения человека  жрецы посеяли страх у людей перед Богом, тем самым отдалили человека от Бога, Который якобы выгнал Перволюдей из Рая, а также стали неприкрыто манипулировать верующими людьми. Религиозным догматом грехопадения и изгнания человека из Рая была прикрыта реальная картина вселенского масштаба по богоборчеству и уничтожению человечества, понуждения человека отказаться от Рая, который был сотворён Богом на Земле. Не без помощи человека и его учения о первородном грехе была сотворена смерть и развита идея об Аде, которые, в свою очередь, вошли в религиозный догмат о Страшном суде. В ходе исследования выявлено, что религиозный догмат о грехопадении человека является значимым для верующих людей, религиозных учреждений, и не имеет существенного значения для атеистов и светских государств (обществ).   Литература 1. Алексеев А.Б. Дискурсология, лингвистика, лингвополитология: проблемы, теории, история и векторы развития : учебное пособие. Москва: РУСАЙНС, 2025. 496 с. 2. Арифханова С. Романтический образ муджахида в пропаганде ИГИЛ как основной принцип героизации боевиков деструктивных групп. Контент-анализ деструктивной пропаганды // Web of Scholar. 2019. Т. 2, № 9(39). С. 33–40. 3.Библия: каноническая, русский синодальный перевод. М.: Российское Библейское общество, 2007. 1057 с. 4.Ивентьев С.И. Истина. Новосибирск: ООО «Агентство СИБПРИНТ», 2016.  384 с. 5.Пачуашвили Н. История грехопадения и Предвечная миссия // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. 2010. № 20-2. С. 6–14. 6.Мегре  В.Н. Сотворение. Ростов-на-Дону: Изд-во «Проф-Пресс», 1999. 224 с. 7.Foucault M. Les mots et le choses. Paris: Éditions Gallemard, 1966. 401 p.