рефлексия научной отрасли ИНТЕРВЬЮ С.Д. ЛЕБЕДЕВА ПОРТАЛУ «СОЦИОЛОГИЯ РЕЛИГИИ»

[Serjio 7]

 

Сергей Дмитриевич, Вас можно назвать одним из лидеров сегодняшней отечественной социологии религии. Что Вы можете сказать о её состоянии и развитии на данный момент?

 - Знаете, лидерство – достаточно сложное явление, особенно научное лидерство. Я не уверен, что обо мне можно так сказать. Чтобы занимать такую позицию, одних лидерских качеств и даже некоторых заслуг недостаточно: нужно, чтобы были люди, и достаточно заметные – по количеству или качественным характеристикам, которые за тобой следуют. Лидерами в науке обычно называют глав научных школ, направлений, организаций. Главный признак здесь – это идеи, концепции, подходы к исследованию, которые подхватываются и развиваются последователями, пусть даже в результате такого развития они иной раз меняются до неузнаваемости.

В отечественной социологии религии в последние 10-12 лет сложилась ситуация, когда есть и достаточно крупные учёные, и идеи, которые могут плодотворно развиваться и применяться многими. Есть уже отлаженные «механизмы» коммуникации, позволяющие регулярно этими идеями делиться, «сверять научные часы», а также искать и вовлекать в наш общий поиск новых интересных исследователей. Среди них назову нашу ежегодную конференцию «Социология религии в обществе Позднего Модерна»; конференцию, организуемую профессором И.Г. Каргиной в МГИМО – Университете МИД России, и, конечно же, семинар «Социология религии и социокультурные процессы» имени Юлии Синелиной, проводимый совместно Институтом социальной демографии ФНИСЦ РАН и МГУ им. М.В. Ломоносова под руководством Е.А. Кублицкой и С.В. Трофимова. Выходят монографии и тематические номера известных научных журналов, посвящённые социолого-религиоведческим проблемам. Проводятся регулярные, разнообразные по тематике общероссийские и региональные исследования.

Я возьму на себя смелость утверждать, что сегодня мы, как отрасль социологической науки, подошли к порогу новой фазы развития, некоторой более высокой степени организации отраслевого научного сообщества, чем была до сих пор. Есть сильное ощущение, что «критическая масса» публикаций, активных учёных, разрабатываемых ими тем и научных связей набрана, и всё это готово дать синергийный эффект. Логически впереди институциализация нашей научной дисциплины, её выделение из социологии культуры в автономное русло научного поиска и знания. Восемь лет назад крупным шагом в этом направлении стало издание «Энциклопедического словаря социологии религии» под редакцией проф. М.Ю. Смирнова. Должно произойти сопоставимое событие, которое послужит импульсом для такого качественного скачка.

 

Какие новые, перспективные темы и направления Вы видите в современной российской социологии религии?

- Не претендуя на всеохватность анализа и абсолютную объективность, так как соответствующего обзорного исследования не проводил, отмечу направление, развиваемое исследователями из Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета в Москве (И.В. Забаев, И.В. Павлюткин, Е.В. Пруцкова и их коллеги): это исследования социальных капиталов православных верующих и приходских общин, религиозной мотивации экономического и демографического поведения, современных форм религиозного сознания и поведения. В Санкт-Петербурге – это направление Е.А. Островской (религиозные идеологии, медиатизация религии) и школа М.Ю. Смирнова (социология с сильными философскими акцентами), в частности, исследования Т.С. Прониной по религиозной идентичности. Вопросы медиатизации религии и особенностей современной религиозной миссии плодотворно изучают коллеги в Улан-Удэ (Т.Б. Бадмацыренов, М.С. Алексеева). В Перми это, прежде всего, исследования С.В. Рязановой (историческая память религиозных объединений, актуальные проблемы религиозной жизни). О.А. Богатова (Саранск) исследует религиозную идентичность, историческую память и социальные практики в их взаимосвязи. Интересное и очень перспективное направление исследований у Е.И. Уфимцевой (Саратов): религиозная социализация различных возрастных категорий. Нельзя не сказать о Р.В. Шиженском (Нижний Новгород – Калининград), изучающем современное неоязычество. Отдельно следует отметить исследования С.С. Богдана из Сургута, представляющего такое направление, как изучение «не-религиозности». Значимы теоретические штудии Е.Д. Руткевич в Институте социологии ФНИСЦ РАН, С.В. Трофимова в МГУ им. М.В. Ломоносова, а также Д.А. Узланера в РАНХиГС. Ну и, конечно же, многоуровневые исследования современных форм религиозного многообразия, проводимые И.Г. Каргиной в МГИМО; взаимодействия религии и политики, религии и гражданского общества, чем занимаются Р.Н. Лункин в Институте Европы РАН, М.М. Мчедлова в РУДН им. Патриса Лумумбы и Е.А. Кублицкая в Институте социальной демографии ФНИСЦ РАН.

 

Вы пока ничего не сказали о такой ключевой теме, как религиозность.

- Да, религиозность остаётся ключевой составляющей изучения религиозной ситуации – это парадигмальный принцип, сформулированный Д.М. Угриновичем и Р.А. Лопаткиным. И корни такой постановки вопроса очень глубоки – они вырастают из самого культурного основания светского, секулярного научного взгляда на религию.

Длительное время, посвящённое изучению проблемы религиозности, позволяет мне высказать в этой связи отдельную экспертную точку зрения. На мой взгляд, она оказалась неисчерпаема. Но научный анализ требует определённости, и разные группы исследователей остановились на завершённых концепциях, моделях, позволяющих эту религиозность в той или иной степени приближения измерить. Видимо, это обстоятельство и стало причиной того, что дискуссии на данную тему со временем зашли в тупик. Несколько лет назад это отметил Михаил Юрьевич Смирнов, предложивший, в несколько провокационной манере, от понятия «религиозность», как исследовательского инструмента, отказаться. Тогда данное предложение вызвало довольно бурную реакцию сопротивления у коллег, в том числе и у меня. А сейчас я сам прихожу к сходным выводам. Плодотворнее, чем штурмовать указанную проблему «в лоб», будет поставить вопрос несколько иначе, под иным углом зрения. Как вариант, это может быть «витальность религии», «вовлечённость людей в религиозные контексты», «функциональная востребованность религии» в современных обществах.

 

Каким направлением научного поиска сейчас занимаетесь Вы?

- В целом, мне всегда было наиболее интересно в религии её смысложизненное измерение. И оно особенно актуально в той связи, что в ситуации современности его открытие и «распаковка» (по выражению философа В.В. Налимова) является культурной и герменевтической проблемой. Люди в современных обществах не только в большинстве своём от религии так или иначе отчуждены, они воспитаны, сформированы контекстами светской культуры, которая во всех своих «изводах» сильно отличается от культур религиозных. Поэтому здесь присутствует барьер понимания, на преодоление которого требуется и мотивация, и культурный и образовательный ресурс. Именно это обстоятельство дало основание Чарльзу Тейлору, «великому старику» мирового религиоведения, сказать, что в наше время человеку, выбирающему мировоззренческую позицию, легче быть неверующим.

Как уже говорил, в связи с этим я довольно долго изучал проблему религиозности – теоретически, методологически и эмпирически, также длительное время исследовал проблематику преподавания религии в светской школе. Рефлексия религии, про-и контррелигиозные умонастроения, религиозные аспекты идентичностей – этим моментам мной тоже уделяется значимое внимание. Сегодня я разрабатываю тему мировоззренческих стратегий, прежде всего – стратегий мировоззренческого выбора российской молодёжи.

 

Кто из учёных старшего поколения на Вас наиболее повлиял? И есть ли те, кого Вы можете назвать своими учениками?

- Конечно же, у меня есть целая плеяда наставников. Я очень рад тому, что в моей научной юности ими стали профессора: философы Виктор Павлович Римский и Юрий Юлианович Вейнгольд, социологи Геннадий Алексеевич Котельников, Леонид Яковлевич Дятченко и Ремир Александрович Лопаткин. Виктору Павловичу и Ремиру Александровичу я обязан своими религиоведческими интересами и штудиями. А самыми первыми учителями в науке для меня стали мои преподаватели – историки-антиковеды Евгений Александрович и Наталья Владимировна Молевы.

Что же касается учеников, то есть несколько человек, которых я хотел бы так называть. Самая представительная из них – Наталья Сергеевна Зимова, доцент Высшей школы социальных исследований МГУ им. М.В. Ломоносова, в своё время защитившая под моим руководством кандидатскую диссертацию по социологии на тему религии в средствах массовой информации.

 

Что бы Вы пожелали молодым исследователям?

- Есть замечательный девиз, который Антон Павлович Чехов оставил писателям: «Пишите, пока не отвалятся пальцы!» Это на сто процентов актуально и для учёных. Как можно больше оформляйте мысли, гипотезы и выводы на бумаге (или в файле – это не так принципиально, хотя писать «от руки» всё же очень полезно). Готовьте и проводите по максимуму исследования. Формулируйте и обсуждайте свои научные тезисы, концепции, модели, подходы. Чем регулярнее, системнее это делается, тем больше мозг настраивается на решение определённых задач и тем выше шанс реальных и значимых для науки достижений. И мастерство возрастает и оттачивается.

 

Больше пишите и больше публикуйтесь?

- А вот в этом отношении есть оговорка. Сегодня в научных и образовательных организациях существует тренд на максимальную публикационную активность. Но сам этот принцип не вполне разумен. Научные публикации как институт и культурное явление существуют не для отчётности и не для самопрезентации, их смысл в другом. Главное их назначение – быть шагом, маленьким или покрупнее, в научном поиске, освоении территории незнаемого или недостаточно изученного. С тем, чтобы, с учётом этого шага, действовал дальше и сам исследователь, и всё научное сообщество. Если этот принцип не соблюдается, то публикация пропадает зря.

И второе следствие поощрения «активности ради активности» – то, что в результате научные коммуникации оказываются перегружены, а библиотеки в значительной степени заполнены текстами, не несущими должного уровня профессиональной информации. Хотя формально все требования авторами соблюдены. Да, системы поиска научной информации всё время совершенствуются, и серьёзные научные издания сохраняют высокие требования, но «пропускная способность» человеческого мозга остаётся прежней! В результате получается, что благодаря всем этим горам «макулатуры» учёные всё большую часть усилий, времени, внимания вынуждены тратить на отбор и селекцию качественных базовых текстов, тогда как эти ресурсы могли бы и должны были пойти на драгоценное творчество.

По этим причинам я бы рекомендовал не спешить с публикацией всего, что пришло в голову. Замыслы и выводы должны пройти предварительные испытания в обсуждениях – на семинаре, конференции, в кулуарах, в частной беседе с наставником или экспертом. Этот этап, когда идея дозревает в процессе активного обращения в профессиональной микросреде, незаменим. По правилам высокой академической культуры, людей, принявших в нём наиболее значимое участие, авторы впоследствии благодарят в предисловии к своим публикациям – наряду со спонсорами исследований.

 

В следующем году Вашему детищу – ежегодной Международной научной конференции «Социология религии в обществе Позднего Модерна» исполняется 15 лет?

- Да, мы проводим её с 2011 года (исключением стал только 2020-й год – разгар пандемии «Ковид-19»). У истоков этой конференции стояла легендарная Юлия Юрьевна Синелина, с которой мы длительное время сотрудничали и были хорошими товарищами и друзьями. Мы традиционно делаем эту конференцию на базе нашего университета* в партнёрстве с Российским обществом социологов, Институтом общественных наук в Белграде (Сербия), который представляет наш друг и коллега, известный сербский учёный Мирко Благоевич, и, в последние несколько лет, Институтом демографических исследований ФНИСЦ РАН. За эти годы у нас в конференции приняли участие почти все отечественные и солидный ряд зарубежных учёных, работающих в социологии религии, включая таких классиков, как Грейс Дейви (Великобритания) и Роберто Чиприани (Италия). Многие замечательные исследователи стали её постоянными участниками. И не меньше, чем это, радует участие в работе конференции довольно большого числа молодых учёных, в том числе студентов нашего университета и других университетов России. Значит, у нашей работы есть будущее! 

24 декабря 2025 г., Белгород

 * Белгородский государственный национальный исследовательский университет